Пушкин. Случаи - спектакль на сербском языке с русскими субтитрами

ПУШКИН. СЛУЧАИ

Спектакль на сербском языке с русскими субтитрами

Дорогие зрители, приглашаем на наш спектакль!

Мы хотим поговорить о роли случая в истории, в произведениях Пушкина, в его…и нашей жизни…

📌 26.02.2026 у 20:00 ЛОЖИОНИЦА

Режиссёр: Филипп Виноградов
Ассистент режиссера: Ирина Шаронова
Художник по свету: Андрей Еленин
Производство Сценографии: Евгений Мардер
Сценическое движение: Александра Аризанович
Костюмы: Наталия Нешович

Актёры:

• Евгения Ешкина
• Даниил Ковачевич
• Раде Маричич
• Никола Штрбац

ТЕАТРАЛЬНАЯ КРИТИКА

Ана Тасич

Судьбы искоренённых людей

«Пушкин. Случаи», по пушкинским повестям
Режиссёр — Филип Виноградов

Созданный по мотивам пушкинских повестей «Метель», «Выстрел», «Станционный смотритель» и «Барышня-крестьянка», спектакль «Пушкин. Случаи» в мозаичной и открытой форме исследует значение случайности через несколько различных повествований (драматургия — Филип Виноградов, Даниел Ковачевич). Фрагментарное действие раскрывает причудливые обстоятельства одного незапланированного венчания, которое лишь много позже обнаружит себя как почва для зарождения другой (неожиданной) счастья; далее — вечные, жестокие столкновения между мужчинами (из-за женщин), а также мрачные жизни в провинциальной глуши. На сдержанно оформленной сцене, с ненавязчивым добавлением необходимых реквизитов, актёры в нарративно-драматической форме увлекательно раскрывают необычные ходы событий.

Режиссура Филипа Виноградова принесла необычную свежесть в наши репертуары, остро нуждающиеся в новизне сценического языка. Особенность подхода задаётся уже в начале — повторением сцены венчания в церкви, что можно трактовать как акцент на значении обманчивой судьбы; тем самым обозначается и присутствие режиссёра, что позднее приобретает более полный смысл. По драматико-эпической силе особенно выделяются экстатическое осознание личности жениха в первой части («Метель»), а также трагическое известие о смерти отца, у которого разорвалось сердце из-за отъезда дочери в Вену, в третьей части («Станционный смотритель»).

Евгения Ешкина, Даниел Ковачевич, Раде Маричич и Никола Штрбац умело выстраивают разные образы, заметно играя и наслаждаясь этой искромётной театральностью, имеющей и комические значения — в том числе благодаря намеренному отсутствию реализма, например в случаях, когда бородатые актёры играют женские роли. Спектакль сопровождается титрами на русском языке, а актёры время от времени говорят и по-русски (премьерная публика была сербско-русской). Зрители постоянно и многократно вовлекаются в действие: мы получаем тексты, которые читаем в паузах между сценами; рассказчики напрямую обращаются к нам и время от времени выводят зрителей из первых рядов — чтобы танцевать вместе с ними или фотографировать их.

Форма показа, таким образом, весьма открытая, брехтовская: иллюзия безжалостно разрушается, рассказчик, помимо прочего, вводит нас в обстоятельства реконтекстуализации пушкинского сюжета, автоиронично играя с осколками разрушенных ожиданий. В этом пространстве также прорываются важные вопросы, которые ставятся перед нами напрямую, указывая на вневременность пушкинских смыслов, на узнавание его идей в нашем времени. Поднимаются, среди прочего, темы идентичности, смысла жизни и художественного творчества, свободы, репрессий и перемен, а также отсутствия полноты бытия, навязанных жизней и недостигнутой истины, проходящей мимо нас. В связи с этим неоднократно, не без иронии, проблематизируется сама режиссура как форма отсутствия свободы, навязывания приёмов и способов действия — как на сцене, так и в реальности, служащей её отправной точкой.